Зойка и Валерия - краткое содержание (Бунин)

Левицкий проводил много времени у Данилевских, зимой в их московской квартире, а летом на даче. Он стал частью их семьи, и все, включая детей Зойку и Гришку, обращались с ним как с близким родственником. Левицкий был влюбчив и часто привязывался к кому-то в доме Данилевских. Сначала он испытывал чувства к Зойке, но затем влюбился в Дарию Тадиевну, а позже в Валерию Остроградскую, племянницу Данилевских, которая приехала в гости.

Зойка, несмотря на свою молодость, была очень развита физически и кокетлива. Она часто садилась на колени Левицкому и была ласкова с ним. Левицкий иногда целовал ее в щеку, и она отвечала томной улыбкой. Когда в доме появилась Валерия, Левицкий стал к ней очень привязан. Валерия была настоящей малороссийской красавицей, крепкой и ладной, с густыми темными волосами и горячим темным румянцем на лице. Левицкий был счастлив, когда она приблизила его к себе, но вскоре он понял, что она влюбилась в доктора. Зойка была рада, что Титов получил отставку, и делилась этим секретом с Левицким.

Левицкий был несчастен из-за своей любви к Валерии и решил тайком уехать в Москву. Но перед этим он имел короткий роман с Валерией в аллее под елями. На следующий день он уехал, бросившись под поезд, но перед этим он успел сбежать с дачи и направился на станцию.

Подробнее

Левицкий проводил зимой время в московской квартире Данилевских, а летом приезжал на их дачу в лесах по Казанской дороге. Ему было двадцать четыре года, но только доктор Николай Григорьевич называл его «коллега», остальные — Жоржем или Жоржиком. Он привык вкладывать всю свою жизнь в новые дома и семьи, становясь почти родным для них. У Данилевских он оказался как у себя: хозяйка, даже дети Зойка с её пухлыми щеками и Гришка-ушастый — все относились к нему легко, будто давно знали. Он был простым, вежливым, не болтливым, но всегда отзывался на вопрос.

У Данилевского в квартире царил особый порядок: пациенты ждали в тихой прихожей с медным маятником и коврами, а потом попадали к молодому доктору. Но за стенами кабинета всё было совсем другим — шумно, тепло, с самоваром на столе и смехом гостей. Данилевский часто бегал туда в часы приёма, шутя: «Хай трошки подождут, матери их черт!» Однажды он пошутил над Левицким про его «восточную кровь», а тот честно признался о польской и украинской. Смех заставил всех присмотреться к нему внимательнее, особенно когда стало известно, что он влюблён в Дарью Тадиевну.

Зойка с её девятнадцатью годами, полная и нахальная, тоже держалась с ним как с близким. Она забиралась к нему на колени, шептала «миленький», целовала его в щеку. Но когда приехала Валерия Остроградская — племянница доктора из Харькова, — Левицкий сразу забыл обо всём. Она была настоящей малороссийской красавицей: с густыми волосами, бархатными бровями и яркими губами. Он влюбился по уши ещё на вокзале, едва её увидев.

Валерия быстро стала центром внимания — она не замечала Левицкого, пока не полюбила доктора Титова. Он же сидел рядом с ней всё время и даже стал называть Жоржем. Зойка ревновала, но не показывала: за спиной Валерии она пыталась уцепиться за Левицкого, шептала «миленький», целовала его в щеку. Однажды Гришка даже клялся, что видел их поцелуй под елью — но Зойка сомневалась.

Лето в бору было жарким и радостным: гости приезжали из Москвы, на балконе пили чай, играли в крокет. Данилевский курил сигару, дети бегали по лужайкам, а Валерия с Титовым спорили о правилах игры. Левицкий чувствовал себя неловко и жалким — она перестала замечать его, как только познакомилась с врачом.

В воскресенье утром хозяйка заметила его растрёпанность: он не брился десять дней, в запачканном кителе. Она попыталась помочь ему, но он уже решил уехать — на следующий день ехать в Могилев, где «живописный город». Однако когда Зойка сказала, что Валерия получила отставку от Титова, Левицкий понял: всё кончено.

Ночью он решил убежать. В сумраке двора он шёл к станции, но вдруг услышал голос с балкона — это была она. Они пошли по тёмной аллее, где когда-то Валерия первый раз его поцеловала. Она резко оттолкнула его после последнего поцелуя и вернулась в качалку. Левицкий лежал под елями, слёзы текли на хвою.

Утром он уехал с вокзала на велосипеде, рискуя опоздать на поезд. Ему оставалось несколько минут — и он мчался сквозь лес, прыгая через железнодорожные пути, как будто бежал от самого себя.