Ночь - краткое содержание Бунина

Рассказчик находится на даче, в поздний час, и наслаждается прогулкой по обрывам над морем. Он сидит на балконе, окруженный ночной тишиной, нарушаемой лишь непрерывным хрустальным звоном. В его мыслях звучит Екклезиаст, говоря о тяжести разумного познания мира и о том, что люди "пустились в большую затейливость". Рассказчик задумывается о своем собственном "думанье" и о непостижимости своего существования.

Ночная картина перед ним величественна: небо переполнено звездами, Млечный Путь серебристо светится, а Юпитер горит как золотая маленькая луна. Море неподвижно и млечно-зеркально. Рассказчик чувствует противоречие между великим покоем ночи и своей собственной тоской и "корыстью", желая использовать это состояние.

Рассказчик размышляет о своем "Я", о своем начале и конце, и приходит к мысли, что его существование не ограничено временем и пространством. Он чувствует связь со своими предками и вспоминает о переживаниях, которые, возможно, были у них. В его размышлениях о собственной смертности и бессмертии звучит мысль о "бессмертии" через причастность к чему-то большему, чем он сам.

Рассказчик сравнивает себя с "поэтами и художниками", людьми особого склада, которые обладают способностью чувствовать не только свое время, но и прошлое, и перевоплощаться. Он упоминает Будду, Соломона и Толстого как примеры таких людей, которые прошли путь от "великих грешников" до "великих врагов греха".

В финальной части рассказа, ночь достигает своего пика, Юпитер достигает предельной высоты, и рассказчик чувствует, что он "уже не безначален, не бесконечен, не вездесущ". Он пытается запечатлеть "бывание" в слове, но осознает, что его существование определяется неутолимой жаждой жизни и выражением своих чувств. Цикады продолжают петь свою песню, полную "райского самозабвения", а рассказчик кричит "без слов" против своей смертности.

В конце концов, рассказчик "просыпается" и сбегает с балкона, чтобы погрузить руки в воду, чувствуя, что "еще не настал мой срок". Он заканчивает свой монолог молитвой: "Боже, оставь меня!"