Краткое содержание Старуха Бунина

В кухне сидела на лавке старая женщина и горько плакала. За окном метель засыпала снегом дома и улицы, а в доме темнело. В других комнатах люди занимались своими делами: кто-то спал, кто-то читал или работал. Старая женщина была кухаркой и боялась хозяина, который её притеснял. Она была рада, что нашла работу и была сыта, но хозяин её постоянно ругал. После скандала за обедом она плакала всё сильнее. Вечером в доме появились гости, а в городе шла своя жизнь: в ресторанах и театрах люди развлекались, притворяясь кем-то другим. А старуха продолжала плакать под звуки граммофона, который кричал: "Ах, тяжело, тяжело, господа, жить с одной женой всегда!"

Подробнее

Рождественская метель бушевала за окнами уездного дома. В кухне на лавке сидела старуха и плакала, не переставая. Снежные улицы исчезали в мутной темноте, а внутри всё тяжело дышало: зал оставался чинно пустым, заставленным креслами под бархатными скатертями, где картина с лесом и тройкой висела тускло. В столовой мокрые тряпки капали на пол, клетка с больной птичкой стояла закрытая, а в соседней комнате храпел учитель-холостяк, погружённый в работу над сочинением о Прометее. Хозяева после скандала уснули зло и тяжело. Старуха всё ещё плакала — ей было страшно.

Скандал начался за обедом. Хозяйка, ревнивая до глупости, наняла старуху кухаркой, чтобы удержать внимание мужа. Тот с первого взгляда её возненавидел: она была высокая, гнуто-узкоплечая, глухая и неумеха в делах. Старуха пыталась изо всех сил, но всё шло криво — миска со щами упала на пол, хозяин закричал. Учитель даже отвёл глаза: «Не ссорьтесь, господа». Но все понимали: старуха не виновата. Ей уже давно жилось лучше — она наконец-то сыта, тепло одета, служит у чиновника. Ночью за окном похолодало, мальчик-сирота, сосед по комнате, учился на рождественские каникулы, перечитывая про греков и Афину.

Пока дома всё тихо, за стеной шумел мир. В городе пили ханжу с апельсинами в ресторанах, нюхали кокаин в кабаре, притворялись футуристами на улицах, пели о князьях и ананасах. Сквозь метель доносились громкие песни из гостиной: хриплый голос повторял одно за другим — «Ах, тяжело, тяжело, господа!». Старуха сидела в темноте и плакала, утирая слёзы подолом. В кухне стучали часы, которые показывали четверть первого, а свинка роилась в помоях возле печки. Никто не видел её слез, но они текли рекой.